Большой театр - большие эмоции

Из интервью с Филиным: "Иногда меня спрашивают - зачем тебе другая? Как зачем? Хочу!"

 

 

 Доброе утро

 

Мои любимые итальянские десерты. Никогда невозможно выбрать один.

 

 

 Блиц-интервью с внуком человека, которого можно назвать имиджмейкером эпохи – Игоря Александровича Моисеева. Вообще-то, интервью с Владимиром штука нереальная. Отвечать он привык, как на допросе в ЧК: «Нет, не был, не состоял».

Он создает образ, который был бы положительно воспринят в СССР. Но уже выросли дети, которые эсэсэра не помнят! Поэтому мне это заметно и странно. В то же время он житель страны Гринландия (как хорошо сказала В.Новодворская об одном поэте), завсегдатай Зурбаганов, друг Ассоли, хотя бы потому, что там вырос. Потому он живет в двух измерениях (да пожалуй, как жили для себя и для других, его дед и прадед). Одно измерение – социальное. Другое – личное, чем до сентиментальности напоминает двойственных шестидесятников. Но у них на кухнях был антимир. У него же скрытая от мира, которому с детства не доверял – жизнь подростка. Какая? О! Этого не скажут даже именитые соучастники этой жизни: некто Андрей Баранов, не некто Сергей Цигаль, пересекавшийся с ним поэт Орлуша. Как здорово он смеется, глядя, пожалуй, в десятый раз, фильм «О чем говорят мужчины». Как любит он скорость! Иллюзии! Веру в то, что он не останется «внуком», а будет «самим». Что все получится. Что никто не поверит, что ему 47 лет, хоть он говорит об этом на каждом углу, не веря сам.

Что он отважный, как корсар. И романтичный, как его сценический герой Тибальт. И что года в 63 он начнет жить свободно. Ну, правда, вы же тоже в такое верите, мужчины?

Я пришла на интервью. Стояла у двери, повторяя вопросы.

Дверь открыл человек в расстегнутой рубашке, демонстрирующей спортивную грудь, христианский крест и крошечный языческий «куриный Бог».

- Вы, наверное, представляли меня старше.

- Нет. Я же шла к внуку своего деда, а не к деду своего внука, - сказала я.

Знаете, он, казалось, пригладил волосы, на минуту превратившись в Кевина персонажа «Один дома». И стал отвечать на вопросы наиприличнейшим, до скуки образом. Я же не могла сказать, как Игорь Николаевич – лучший интервьюер страны и мой учитель: «Наливай!». А надо было. В следующий раз, когда разговор начался с вопроса ко мне: «суп будешь?» разговор пошел легче.

Хотя, когда я пыталась что-то записать, он со значением повторял любимый коммент: «Пишу оперу».

Как-то много у него на душе ссадин от прошлого. Но верю, чудо могло бы их стереть. Это чудо называется «сбыча мечт».

Однажды я спросила:

– А где твоя машина «Молоко»?

- Где-то на чердаке все машинки, - он сказал так естественно, будто на днях с ними играл.

Они долго лежали в саду, под дождями, причиняя боль, но видимо, и создавая атмосферу присутствия рядом сына, увезенного в результате развода в другую страну.

- Во сколько лет ты остался без отца?

- Он со мной. С семи лет. Почти всю жизнь.

- Почему ты уехал несколько лет назад из Москвы в Красноярск? Не результат ли это того, что что-то мешало быть дома? Тем более, если это родной дом в Трехпрудном.

- Уехал заниматься утверждением себя в профессии.

- Да ладно! У тебя же был коллектив в Москве. Да еще какой «Русский национальный балетный театр». И масса связей. Вот наш журнал искал антигламурного героя. Человека, живущего перпендикулярно происходящему. А я нашла. Он, как на БАМ, уехал в наши дни в добровольную ссылку. Может есть вещи, которые невозможно изменить…Но…хочется.

- Для меня возможно изменить все. Я живу, как хочу. И порывам своим обязательно следую.

- Да. Да. И порыв тебя привел туда. А что это за коллектив?

- Известного человека – М.С.Годенко – когда-то работавшего в ленинградском мюзик-холле и позднее консультировавшегося у моего деда.

- Он, наверное, был репрессирован когда-то и создал жизнеутверждающий коллектив из зэков.

- Я об этом ничего не знаю.

- Да и у вас в руководстве коллективом есть человек в наколках очень похожий на бывшего зэка. Тот, что изображал нанайских мальчиков.

- Что ты! Он из дедова коллектива. А насчет этой миниатюры, не стебайся. Хороший номер раньше был.

- Цирковой…

Ты всегда делал деду на зло? Я имею ввиду работу с его недругом Григоровичем?

- Да нет. Иногда, он – мне. С милейшим видом.

- Я помню, на мой вопрос к его дочери – твоей матери – каким был Игорь Александрович? Она, подумав, емко сказала:»Непростым».

Как ты относишься к до сих пор похожей на фарфоровую куклу, уважаемой обществом, Ирине Алексеевне Чагодаевой (третьей супруге деда), возглавившей его ансамбль?

- Вот это ты правильно сказала: как не к Моисеевой.

- Это правда, что Мария Степановна Волошина (супруга поэта) заставляла тебя упражняться на фортепиано, чтобы у взрослых от твоей беготни не кружилась голова?

- Да. Клавиры я бросал. И убегал. Но всегда был словлен бабушкой Тамарой и, после 40 минут пререканий, шел к станку под лестницей, и занимался, занимался, занимался хореографией.

- Но ты потом той же профессии учил своего сына, бросившего ее и уехавшего в Канаду.

Вздохнув, глотнув семизвездочного, он произнес:

- Он был тормоз…

 

 

 

 

 

 Как будто и не было зимы

 Мы залезли в долги и купили арбу,
Запрягли ишака со звездою во лбу
И вручили свою отпускную судьбу
Ишаку - знатоку Туркестана.

 

 

 

Вашингтонская фермерская клубничка

Нарвала на Шершнева у ворот

 

 

 

Прадед этой девочки ни дня не был в армии. Она что-то перепутала :)

 А потом пройдут года, и Вами брошенный
Постаревший, жалкий и смешной
Никому уже не нужный и изношенный
Я, как прежде, возвращусь к себе домой

И скажу с улыбкой жалкой и заученной:

"Здравствуй, чиженька, единственный и мой!

Ничего, что я усталый и замученный

Одинокий, позабытый и больной

Сегодняшнее море

 

 

 Цветет айва на углу Стамова

и мышиный гиацинт на Тепсене

 Умерла Ирина Алексеевна Моисеева, жена  Игоря Моисеева.

«Это абсолютно непогрешимый человек»

Ирина Алексеевна рассказывала: Муж ее спросил:

- Ира, неужели мне сто лет? Я их не чувствую!

И пошутил:

- Ира, а сколько же тогда тебе?

На что она ответила:

- Не скажу!

Они были знакомы с 1941 года. Рассказывают, что когда она пришла в ансамбль, с ней по улице пройти было нельзя – все оборачивались на красавицу. Но поженились, когда Моисееву было семьдесят.
    «За всю нашу жизнь не только ссор, напряжения между нами не было. Настолько у нее развито чувство деликатности, такта», - говорил он об Ирине Алексеевне. И когда знакомые удивлялись, что они ни разу не поссорились, он отвечал:

- А зачем? Надо быть дураком или упрямцем, чтобы идти ей наперекор. Мы уступаем друг другу, не обсуждая мотивов.

     Я хорошо знаю их семью. Ее дочь Елену, с которой общаемся почти ежедневно. И мне понятны слова Игоря Александровича. Но вторую часть семьи такие слова очень бы удивили. Ведь как утверждал всегда внук И.А. – если бы не острый рабочий конфликт с бабушкой, дед бы не ушел.  Ирина была, как он говорит, ее подруга. «Я часто видел ее у нас на кухне. Плачущей. Когда у нее произошел развод с сыном маршала Конева – Гелием. Бабушка всю оставшуюся после разрыва  с дедом жизнь провела в коктебельской даче. Ее, да и всех нас, потрясло вероломство Ирины».
     Слушая его, я думала, что человек верит в то, что хочет верить. Ирина была их сотрудницей, но подругой жены руководителя ансамбля она себя не считала. Потому, что была намного младше. И не видела никакой дружеской искренности у супруги начальника ни к себе, ни ко всем.

     Подруги дочери Лены, которую Игорь Александрович хотел усыновить, всегда вспоминали наряды и духи Ирины Алексеевны. В этой сложной семье понятны слова о молодой красавице:

«Я слишком ценю тепло и уют в нашей семье, чтобы разрушать его. Без Иры я просто не смог бы жить», - говорил Моисеев.

 Началось бесконечное лето

 

И снова дома

 Пригласила супер-повара для десертов нашим школьникам

С Вовиного балкона доносилось:

 * * *

Выхожу один я на дорогу

В старомодном ветхом шушуне,

Ночь тиха, пустыня внемлет Богу,

Впрочем, речь пойдет не обо мне.

На другом конце родного края,

Где по сопкам прыгают сурки,

В эту ночь решили самураи

Перейти границу у реки.

Три ложноклассических японца —

Хокусай, Басё и Як-Цидрак

Сговорились до восхода солнца

Наших отметелить только так.

Хорошо, что в юбочке из плюша,

Всем известна зренья остротой,

Вышла своевременно Катюша

На высокий на берег крутой.

И направив прямо в сумрак ночи

Тысячу биноклей на оси,

Рявкнула Катюша, что есть мочи:

— Ну-ка брысь отседа, иваси!

И вдогон добавила весомо

Слово, что не сходу вставишь в стих,

Это слово каждому знакомо,

С ним везде находим мы родных.

Я другой страны такой не знаю,

Где оно так распространено.

И упали наземь самураи,

На груди рванувши кимоно.

Поделом поганым самураям,

Не дождется их япона мать.

Вот как мы, примерно, поступаем,

Если враг захочет нас сломать.

И.Иртеньев

 

 

Сделала сегодня

 Миндаль

 

Мой подарок: пасхальный зайчонок с сюрпризом внутри

Каждому мишутке сделала по тарелке. И как они аккуратно их несут :)